Лирическое отступление n°1

Поэзию никак нельзя отнести к вещам!
Тогда какое отношение она может иметь к моему блогу?

Во-первых, блог – мой, что хочу на нём, то и пишу, а вот сейчас захотелось Пушкина. Pourquoi бы оно и не pas?
Во-вторых, надеюсь, что за вещами, о которых здесь шла или будет идти речь, проглядывает творческий процесс, благодаря которому они (вещи) и существуют. В XIX-ом веке это называлось « вдохновением », а о нём как раз и нижеследующее (всеми нами наизусть заученное/замученое) стихотворение « Осень ». И если я правильно поняла пушкинские рекомендации, для успешного творчества необходим « сон разума » (или нашего « сверх-Я »?), ну и чтобы время года было подходящее (ни слишком холодно, ни слишком жарко). Но не будем углубляться в психоаналитические или метеорологические дебри, а вернёмся к Пушкину.
Так вот, в-третьих, представьте себе такую сценку: Наше Всё в компании друзей попивает доброе французское вино в гостинной, скажем, Каверина.
И как бы невзначай Пушкин заявляет:
— Я тут вещицу одну написал вчера, но не закончил, так, отрывок.
— Прочти!
Ну, Александра нашего Сергеича упрашивать долго не надо, знает ведь, хоть и не показывает, что « вещица » эта – гениальна, и он начинает:
— Эпиграф я взял из Державина:

« Чего в мой дремлющий тогда не входит ум? »

I
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.
II
Теперь моя пора: я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
Кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
Люблю ее снега; в присутствии луны
Как легкий бег саней с подругой быстр и волен,
Когда под соболем, согрета и свежа,
Она вам руку жмет, пылая и дрожа!
III
Как весело, обув железом острым ноги,
Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!
А зимних праздников блестящие тревоги?..
Но надо знать и честь; полгода снег да снег,
Ведь это наконец и жителю берлоги,
Медведю, надоест. Нельзя же целый век
Кататься нам в санях с Армидами младыми
Иль киснуть у печей за стеклами двойными.
IV
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы напоить, да освежить себя —
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
V
Дни поздней осени бранят обыкновенно,
Но мне она мила, читатель дорогой,
Красою тихою, блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя в семье родной
К себе меня влечет. Сказать вам откровенно,
Из годовых времен я рад лишь ей одной,
В ней много доброго; любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел мечтою своенравной.
VI
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на лице еще багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
VII
Унылая пора! очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.
VIII
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
IX
Ведут ко мне коня; в раздолии открытом,
Махая гривою, он всадника несет,
И звонко под его блистающим копытом
Звенит промерзлый дол и трескается лед.
Но гаснет краткий день, и в камельке забытом
Огонь опять горит — то яркий свет лиет,
То тлеет медленно — а я пред ним читаю
Иль думы долгие в душе моей питаю.
X
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет, как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем —
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей.
XI
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
XII
Плывет. Куда ж нам плыть?. . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . .

…………………………………………………………………………………………………………

Désolée, je n’ai pas de traduction de ce très beau poème de Pouchkine, la poésie est intraduisible de toute façon.

D’abord, il s’agit de saisons, dont celle que le poète préfère – l’automne – et de son influence vivifiante sur ses capacités de création et son état physique même. Il s’ensuit une description de son processus créatif où le poète est « bercé par son imagination » et « voit venir vers lui ses personnages, nés de ses rêveries ». D’après ce passage et l’épigraphe choisi par Pouchkine (« que ne puisse entrer dans mon esprit endormi ») on pourrait faire une conclusion que « l’esprit (ou la raison) endormi » est une condition nécessaire à la création.

A la fin il compare l’arrivée de l’inspiration à un coup de vent remplissant les voiles d’un navire qui se met alors à naviguer, pour aller… mais où, l’intelligent Pouchkine ne nous dit pas (il a écrit, puis supprimé les lignes qui manquent). Fin ouverte et la musicalité de la langue russe jamais entendue avant (ni après) : « очей очарованье » ou « трепещет и звучит, и ищет, как во сне » mmmm…

Je n’ai pas vraiment d’arguments pour justifier la présence de ce poème sur mon blog consacré aux choses (aurais-je besoin de justifier? c’est mon blog, j’y écris ce que je veux, d’ailleurs j’ai appelé ce billet « Digression lyrique »), sauf celui-ci: l’espoir qu’à travers les choses que je présente ici transparait le processus de création auquel elles doivent leur existence et que tout ceci puisse être inspirant (comme l’automne le fût pour Pouchkine).

Aux russophones et/ou bi-(tri?)lingues je dis juste: enjoy! (intraduisible aussi).

Laisser un commentaire

Entrez vos coordonnées ci-dessous ou cliquez sur une icône pour vous connecter:

Logo WordPress.com

Vous commentez à l'aide de votre compte WordPress.com. Déconnexion / Changer )

Image Twitter

Vous commentez à l'aide de votre compte Twitter. Déconnexion / Changer )

Photo Facebook

Vous commentez à l'aide de votre compte Facebook. Déconnexion / Changer )

Photo Google+

Vous commentez à l'aide de votre compte Google+. Déconnexion / Changer )

Connexion à %s